Тайфун по имени «ЕГЭ»

 

 

Кто и зачем придумал единый государственный экзамен? ЕГЭ - это странное сочетание из трех букв, больше похожее на очередное ругательство, вот уже пятый год вводит в состояние озноба все российское общество. Возникает законный вопрос: кто и зачем придумал эту головную боль? Кто является заказчиком, исполнителем и потребителем данного образовательного суррогата?

Единый государственный экзамен проводится под лозунгом «Доступность. Повышение качества. Эффективность управления». В 2005 году в сферу ЕГЭ было втянуто 78 субъектов Российской Федерации, 853 тысячи выпускников школ, 1543 вуза и 1765 ссузов.

10 ноября 2005 года состоялось заседание коллегии Министерства образования и науки РФ с одним-единственным вопросом в повестке дня, который, по заявлению министра Фурсенко, «стоит целой сотни»: «Об итогах эксперимента по введению единого государственного экзамена в 2005 году и задачах на 2006 год». То, что данный вопрос действительно имеет такую высокую цену, подтверждалось всем ходом подготовки к коллегии. Вдруг выяснилось, что для независимого эксперта от фракции «Родина» и руководителя крупной общественной организации — Всероссийского фонда образования — не хватает места в зале. В течение двух дней шли бесконечные согласования с Федеральной службой надзора в системе образования, которая готовила вопрос на коллегию, и аппаратом министерства. Каждый посылал в противоположную сторону, пытаясь снять ответственность с себя. Кстати, в этом противостоянии двух родственных структур мы, эксперты, увидели воочию плоды так называемой «административной реформы», в результате которой в отрасли возникла система полной безответственности за происходящие события и неразбериха.

Так что же такое ЕГЭ на самом деле? Откуда он появился и какую задачу преследует? Сегодня, в погоне за уходящим от нас поездом мирового образовательного сообщества, мы порой бездумно копируем полностью отжившие системы. Одной из таких систем является ЕГЭ. Первые аналоги ЕГЭ появились во Франции в конце 60-х годов. И уже через несколько лет стало совершенно очевидно, что введение единого государственного экзамена и замена им традиционных вступительных экзаменов в вузы привело к полному размыванию всей системы высшего образования. Правительство Франции вняло пожеланиям своего образовательного сообщества и ушло от ЕГЭ как от главной и основной формы приема в вузы.

Однако опыт Франции очень быстро был перенесен на другую почву — в США. Сделала это команда Александра Кинга, при активном участии которого происходило реформирование всей системы образования в США в конце 60-х — начале 70-х годов XX века. Американцы весьма увлеклись тестовой системой оценки знаний и возвели ее в полный абсолют. Сегодня, через тридцать лет после начала этого «эксперимента», они пожинают плоды данного действия. В феврале 2005 года на конгрессе американских губернаторов самый богатый человек планеты американец Билл Гейтс сделал сенсационное заявление. Он сказал, что «американская система образования фактически умерла, потому что она полностью утратила свой фундаментальный характер». Выпускник американской школы, по словам главы «Майкрософт», не в состоянии более производить интеллектуальный продукт. Он превратился в потребителя. А вся система образования полностью скатилась на прикладные рельсы. Уровень образования в США достиг, по его словам, самого низкого значения за весь двадцатый век.

Начиная работу по внедрению в России единого государственного экзамена, наши «реформаторы» из Высшей школы экономики фактически за образец взяли американскую модель. И это весьма настораживающий фактор. Тестовая система оценки знаний, безусловно, имеет право на существование. Более того, она может стать важнейшим дополнительным средством при определении уровня эрудированности учащегося. Но эта система не может и не должна быть главной, определяющей системой оценки истинного уровня подготовленности ученика к дальнейшему продолжению профессионального образования. Поскольку при тестовой оценке знаний особо велик риск ошибки. Ибо любой тест по своей сути — викторина. А в любой викторине присутствуют и элемент удачи, и элемент неудачи. Поэтому наиболее оптимальной системой, как показал в своем выступлении на заседании коллегии Министерства образования и науки 10 ноября с.г. директор Центра тестирования Министерства образования и науки Владимир Хлебников, является не ЕГЭ, а «единое государственное оценивание». Оно состоит из совокупности тестовых оценок, полученных учеником на протяжении всего процесса обучения в школе и по результатам обучения (собственно ЕГЭ), результатов его участия в различных олимпиадах и творческих конкурсах и, наконец, из вступительных испытаний, проводимых конкретным вузом, в который он поступает. Только это может дать наиболее объективную оценку знаний ученика и полностью исключить элемент досадной случайности.

Как сказал на заседании коллегии ректор МГУ Виктор Садовничий, «мы должны полностью исключить возможность поступать в вузы бездарям и открыть широкую дорогу талантам». И в этом есть глубокий социальный смысл.

Это приобретает особое значение в свете современных тенденций развития мировой экономики. Ни для кого не секрет, что уже через 25—30 лет главным мировым экономическим рынком станет рынок новых информационных технологий и научных разработок. Именно с этого рынка мы рискуем быть вытеснены уже сегодня. Тогда мы превратимся в примитивных потребителей данной продукции, не способных к ее самостоятельному производству. И это значит, что Россия окончательно и навсегда утратит статус великой мировой державы.

Но есть и еще один немаловажный аспект этой проблемы. Ни для кого не секрет, что наша страна сегодня занимает одно из ведущих мест в мире по уровню коррупции. Начиная эксперимент по внедрению ЕГЭ, его разработчики настойчиво убеждали нас в том, что это позволит снизить уровень коррумпированности при поступлении в вузы. По их мнению, «теневой образовательный рынок» должен был сократиться многократно.

Что же мы видим на самом деле? На коллегии был представлен вариант перевода ЕГЭ на региональный уровень по автоматизированной информационной системе «Экзамен», разработанной коммерческой структурой «КРОК Инкорпорейтед». По данной методике в 2005 году ЕГЭ проводился в 5 регионах страны (в следующем году планируется в 10 регионах). Суть данной методики примитивно проста. Больше не будет единых государственных обезличенных бланков, имеющих несколько степеней защиты. Все бланки ЕГЭ будут печататься непосредственно в пунктах проведения ЕГЭ в регионах и будут именными: вплоть до указания точного места, на котором будет сидеть сдающий экзамен выпускник. Если учесть, что проверку и обработку данных ЕГЭ будет осуществлять все та же коммерческая структура — «КРОК Инкорпорейтед», возникает не просто лазейка, а целые ворота для коррупции. По данному поводу руководство фракции «Родина» Государственной думы уже направило запросы в Генеральную прокуратуру и ФСБ для тщательной проверки высказанных экспертами опасений. То есть мы видим, что уровень коррупции не сокращается, а переносится на другие этажи. И это чревато для России тяжелыми последствиями. Потому что может наступить момент, когда манипуляции с оценкой знаний учащихся станут достоянием широкой общественности. И это непременно приведет к подрыву мирового авторитета российского образования в целом и выталкиванию его за пределы мирового образовательного сообщества, ибо никто не пожелает признавать российские документы об образовании, полученные мошенническим путем.

Следующий девиз ЕГЭ гласит: «Повышение качества». И это тоже весьма проблематично. Ибо повышение качества осуществляется в процессе обучения школьника. Если тестирование использовать как рабочий инструмент учителя, то его нужно проводить планомерно и неоднократно на протяжении всего курса обучения. Иначе все теряет свой изначальный смысл: ведь говорить о какой-либо корректировке после окончания учеником школы совершенно бесполезное занятие. Никогда разовая итоговая оценка знаний не работала на повышение качества этих знаний. Если же речь идет о повышении качества работы учителя, то на эти процессы влияют совершенно иные факторы.

Ну и, наконец, третий лозунг ЕГЭ — «Эффективность управления» — вообще не имеет никакого отношения к оценке знаний учащихся. По самому своему определению не может ЕГЭ влиять на эффективность управления. Потому что, во-первых, сдается он не по всем предметам. А во-вторых, тестовая система оценки знаний никогда не давала качественных показателей, без которых невозможно определить наиболее слабое управленческое звено.

Есть еще целый ряд факторов, заставляющих весьма осторожно подходить к внедрению ЕГЭ. Это и весьма слабая технологическая проработка самого процесса, и неподготовленность кадров, и слабая материально-техническая база пунктов приема ЕГЭ, и высокая затратность всего процесса (в 2005 году непосредственно на проведение ЕГЭ только из федерального бюджета было затрачено 543,4 млн рублей).

При такой ситуации торопливость, с которой Федеральная служба надзора в сфере образования во главе с Виктором Болотовым пытается узаконить ЕГЭ в качестве основного и единственного инструмента для поступления выпускников школ в высшие учебные заведения страны, вызывает недоумение. В связи с этим напрашивается целый ряд вопросов, ответы на которые, видимо, придется искать не только экспертам образовательного сообщества, но и специалистам Управления информационной безопасности ФСБ России. Возможно, это же почувствовал и министр образования Андрей Фурсенко, предложивший пока не принимать поспешного решения коллегии по столь животрепещущему вопросу и дождаться оценки результатов эксперимента по проведению ЕГЭ на парламентских слушаниях 29 ноября 2005 года в Российской академии образования.

И это настраивает на оптимистический лад. Так как в ином случае тайфун по имени «ЕГЭ» грозит захлестнуть своей стихийной волной всю систему российского образования и выбросить нашу страну на задворки мировой экономики.

 

Сергей КОМКОВ,

президент Всероссийского фонда образования,

доктор педагогических и философских наук,

академик, профессор